14 Май 2006, 00:49

Памяти Александра Зиновьева

11 Май 2006

10 мая не стало Александра Александровича Зиновьева. Кем он был? Его трудно определить в одно слово. Писатель? Безусловно. Родоначальник жанра "социологического романа", в котором самые сложные тему устройства общества и государства объяснялись простым языком. Философ? Кто бы спорил. И по формальному признаку, и по объему изданных работ, многие из которых переводились и публиковали во всем мире. Социолог? Кто бы сомневался! Его работа, исследовавшая "реальный коммунизм" получила в 1982 году самую престижную социологическую премию, какая только есть, премию Алексиса де Токвиля. А еще - необычные картины, карикатуры и стихи. Фронтовик. Русский человек.

Я не буду пересказывать официальную биографию Александра Александровича, она общеизвестна. Скажу о том, что меня удивляло в Зиновьеве на протяжении семи лет знакомство с ним. Какой-нибудь голливудский продюсер вполне мог бы снять интригующий триллер о жизни этого человека. Скажем о том, как в юности, когда весь народ горячо любит и обожает товарища Сталина, подросток Саша замышляет антиправительственный заговор с целью покушения на вождя. Подпольщиков, естественно, разоблачают. Сашу ведут на Лубянку, однако из-под стражи он самым мистическим образом бежит. Потом много скитается по стране, от неминуемого провала его спасает лишь Великая Отечественная война. Зиновьев идет на фронт, воют, а после демобилизации, выправив документы, поступает на философский факультет МГУ. Начинается новая жизнь.

По советским меркам Александр Александрович сделал успешную карьеру. Профессор, доктор наук, заведующий кафедрой логики философского факультета МГУ. Пять из шести гуманитарных работ советского ученого переводятся для публикации на Западе, случай небывалый для того времени. Казалось бы, что еще надо для встречи сытой и спокойной старости. Но Зиновьев в очередной раз делает резкий поворот. В 1976 году швейцарское издательство "L’age d’homme" публикует его роман "Зияющие высоты", грустную сказку о том, что на самом деле представляет собой советское общество. Решению о публикации предшествовала бессонная ночь. Как мне рассказывала супруга ученого, Ольга Мироновна Зиновьева, Александр Александрович хорошо представлял, на что идет. Он беспощадно обрисовал жене все перспективы. "Ты сможешь жить, если роман не будет опубликован?" - спросила Ольга Мироновна. "Нет", - ответил Зиновьев. "Тогда печатай", - сказала супруга.

Здесь я бы хотел сделать небольшое отступление. Говоря об Александре Александровиче, невозможно обойти молчанием ту роль, какую в его жизни играла семья. Я думаю, что того Зиновьева, которого мы знаем, не было без Ольги Мироновны, мудрой и любящей супруги. Она поддерживала во всем. И когда были решение печатать "Зияющие высоты", повлекшее за собой двадцатилетнею ссылку за пределы России. И когда под конец 90-х годов Александр Александрович вернулся на Родину. Ольга Мироновна была той стеной, за которой Зиновьев мог сосредоточиться на работе. А любовь жены поддерживала его душевные силы.

Научное наследие Александра Александровича современниками пока не понято. Он опередил свое время на несколько десятков лет. Вообще, надо сказать, что многие коллеги обращались с Зиновьевым отвратительно. Его ненавидели, но возразить по существу мало кто решался - трудно было противостоять в дискуссии с блестящим логиком, отточившим ораторское мастерство за столько лет. Его беззастенчиво обворовывали, "забывали" ссылаться. Напоследок Зиновьева стали замалчивать, делать вид, будто бы таких социологических работ не существует. Хотя в то же время властители мира сего очень внимательно прислушивались к высказываниям ученого. Т.н. "Мировое правительство" было для Александра Александровича не абстрактным словосочетанием, он выступал перед людьми, которые решали судьбы мира, знал их в лицо.

Для меня лично самым ценным в работах ученого были его социологические исследования современного мироустройства. Чтобы адекватно представить результаты своих исследований, он сформировал собственный понятийный аппарат. "Сверхобщество", "западоиды", "человейник" - термины, впервые введенные Александром Александровичем. Подобно психоаналитику он докапывался до сути вещей, только предметом его профессионального интереса были не отдельные люди, а социальные отношения и человеческие общности.

Зиновьева не понимали. И от непонимания пытались приписать ему самые невероятные ярлыки. В различных интерпретациях он становился то "коммунистом", то "антикоммунистом", "сталинистом" и "антисталинистом", "русофобом" и "русофилом". О чем бы не говорил Александр Александрович, даже когда он утверждал, что дважды два - это четыре, все это расценивалось с каких-то эмоциональных позиций, "хорошо" и "плохо". А он просто констатировал факты, и лишь изредка его личное отношение к тому или иному событию прорывалось на поверхность.

Несмотря на то, что Зиновьев был гражданином мира, по духу он всегда оставался русским человеком. Он мог позволить себе весьма резкую критику неприятных ему черт русского народа, но за этой резкостью стояла любовь и желание видеть свой народ счастливым. И, несмотря на четкое следование внутренней позиции знать и говорить правду и только правду, какой бы горькой она не являлась, Александр Александрович не отнимал у людей надежду. Даже в самых "пессимистичных" прогнозах о судьбе России он делал оговорку - положение безнадежное, поэтому мы должны идти в прорыв. Эту позицию он однажды сформулировал для себя на фронте и с тех пор не отступал от нее.

Тяжелая болезнь не сломила Зиновьева, но некоторым образом изменила его. Александр Александрович стал, что ли, более мягким. И он впервые публично начал высказываться не о социальных процессах, не о стратах, а об отдельном Человеке, этических проблемах. Незадолго до кончины я встретился с ним и задал вопрос: "Александр Александрович, если будущее человечества рисуется вам в таких мрачных красках, то что бы вы сказали в напутствие современному человеку?" И вот что ответил Зиновьев: "Это и есть сегодня самый важный и кардинальный вопрос. Произошло страшное - человек разрушен, его почти не существует. Еще появляются на свет отдельные индивидуумы, но человек как некое целостное образование, как явление, оказывающее влияние на ход исторического процесса, более не существует. Надо начинать с нуля. Начинать с нулевого уровня - с создания нового человека. Человека цивилизованного, человека идеалистического, человека утопического, человека наивного, человека непрактичного, человека неэгоистичного, человека нерасчетливого. В мое время такие люди встречались, они были, мы видели таких людей. О таком человеке мечтали и писали Руссо и Локк, Гоббс и Декарт. Не может же быть, чтобы такой человек испарился бесследно!

Уйти из мира никуда нельзя. Если и получится куда-то "эмигрировать", то только на уровень высочайшей культуры, высочайшей мысли, высочайшей морали. Это своего рода "эмиграция" во внутреннюю жизнь. Я не думаю, что люди полностью деградируют. Будем надеяться, что люди сохранят в себе человеческого как можно больше. Да, сегодня на свет появляется новый дикарь, обвешанный с ног до головы какими-то механическими приспособлениями. Но он все равно остается дикарем, варваром. Однако мы с вами люди. И пока мы с вами остаемся людьми, надо понимать одно. Все эти кибернетические существа, какими бы они ни были, не заменят главного - того, что рождает человек - огонь разума. Это чудо никто не может заменить.

"Я вижу единственную надежду для человечества в том, что появится новый человек. Я надеюсь на чудо рождения этого нового человека. Ведь все эти годы шла непримиримая борьба людей практичных, деловых, расчетливых, жестоких, эгоистичных против всего доброго и гуманного, что есть в нас с вами. Я очень хочу, чтобы новый человек выжил, это моя самая заветная мечта. Если он не выживет - человечество не выживет".

… Александр Александрович иногда в шутку называл себя суверенной планетой со своими законами. 10 мая 2006 года эта планета устремилась в Вечность.